(ПМ)пиктомания знакисимволыпиктограммы меню
в начало  

назадвперед

Олимпийские пиктограммы:
Летняя олимпиада 1980 года, Москва

Рассказ из сборника "ПАНОРАМА (ежегодник по искусству для молодежи)", Москва, "Молодая Гвардия", 1980 год. Рассказ воспроизводится полностью, без изменений и редакции. Слабонервных просим не читать.

А. ЯКОВЛЕВ
СЮРПРИЗ ПЯТИБОРЦА

В Ленинград на международные состязания приехали американские пловцы. Обратили внимание на полотнище, на котором была оттиснута пиктограмма «Плавание»..
— Нам очень нравится эта эмблема. Можно ее приобрести? — спросил американец.
— Нет, это собственность Московской олимпиады...


Когда однажды во двор вбежал запыхавшийся человек двенадцати лет и крикнул приятелям: «Сегодня в футбольную школу принимают!», ребята вскочили с мест, и Коля Белков пошел вместе со всеми.

В своей мальчишеской жизни он не бежал от сверстников, но при этом как бы владел даром публичного одиночества: среди самой азартной игры мог отойти и начать обдумывать что-то свое, не смущаясь криками товарищей. Мечтатели обычно неловки, сверстники их не любят, а к Николаю относились терпимо — он не хуже других бегал, лазил и мог остро ткнуть худым кулачком. И все же тренер футболистов пожимал плечами, потому что этот мальчишка выделялся на поле хватающей за сердце невозмутимостью и стремлением как можно меньше двигаться. Впрочем, пас он принимал всегда вовремя и как-то незаметно оказывался у ворот, удивляя голом...

Неожиданно Белков увлекся рисованием. Время для этого было самым неподходящим; надвигались матчи, летние сборы, а он мечтательно бродил с блокнотом по городу и делал наброски каменных львов. Его назвали летуном и отпустили из команды. Но есть ли тут вина? Чем плох Белков, если ему захотелось испытать себя в линиях и красках?

Новый поворот судьбы — и снова спорт, на сей раз пятиборье.

Странный все-таки народ пятиборцы. Они бранят лошадей за норов, бассейн — за хлорку, кросс — за то, что там можно запросто подхватить насморк. В общем, ничто не мило пятиборцу, кроме его драгоценной особы, которую, впрочем, он ничуть не щадит, бросаясь из схватки в схватку. Пять раз перебороть себя — вот, наверное, в чем смысл пятиборья.

Белкову это, кажется, удалось. Так, во всяком случае, считал тренер, который поставил его в бассейне на третью дорожку, где плавали те, кто занимался не один год.

Он плыл и плыл, двигая свинцовыми конечностями. И каждый вечер, засыпая, чувствовал: хочется рисовать.

Третья дорожка сделала свое дело. Был кросс, и он неожиданно для себя пришел первым. Скоро к его успехам привыкли. Белков стал мастером спорта, его прочили в сборную страны.

Однажды он собрался обновить новый тир, построенный на окраине. Троллейбус мчался мимо новостроек, печально неотличимых друг от друга. Серые облака затянули небо, и унылая блеклость стен, казалось, съела все краски. Вдруг он увидел багровый кленовый лист, случайно прилипший к балкону. Не в тот день, но очень скоро Коля понял, какой работой будет заниматься: дизайном, украшением городов.

После службы в Советской Армии Николай держал экзамены в Ленинградское высшее художественно-промышленное училище имени В. И. Мухиной. Был принят. Днем работал, вечером учился, и все меньше времени оставалось для пятиборья. Наконец, уже на пятом курсе тренер хлопнул Волкова по плечу и сказал ворчливо: «Слушай, помог бы хоть по художественной части. Федерация скоро отмечает юбилей — нужны значки, плакаты и все, что ты еще напридумаешь...» Что ж, Коля решил, что, расставаясь со спортом, неплохо сделать прощальный сюрприз, и избрал темой диплома конструирование комплекта снаряжения для пятиборцев.

Хмурым осенним вечером, когда ветер гнал по каналам свинцовую рябь, Белков сидел в мастерской, работая над эмблемами пяти видов спорта. Вдруг, копаясь в ворохе эскизов, заметил, что, кажется, найден некий общий принцип, основанный на сочетании верхней и нижней сторон рисунка, темной и светлой поверхностей. Из любопытства стал проверять, лягут ли в эту схему другие виды спорта. О чудо, они ложились! По инерции Николай собрался заняться другой частью работы, и вдруг карандаш застыл, так и не коснувшись бумаги: пиктограмма?

Прервем ненадолго наш рассказ, чтобы поговорить о пиктограммах. Сперва ученые называли так знаки, которые в незапамятные времена вырубил на скалах первобытный человек.

Потом их сменили письменность и живопись. Время шло, принося пиктограммам и периоды забвения, и периоды взлета. В наши дни искусство пиктограммы возродилось снова.

Что ни год, в разных уголках планеты устраиваются встречи вроде всемирных ЭКСПО или Олимпийских игр, на которых звучат чуть ли не все наречия мира. Как облегчить общение людей на этих форумах? Повесить указатели? Но ведь только в одной Европе люди говорят более чем на 30 языках, так что можно представить, как трудно гостю справиться одновременно и с арабской «вязью» и с немецкой «готикой». Необходимость заставила вновь придумать такой рисованный язык, который будет понятен всем.

Первые рисованные указатели — пиктограммы — появились на Олимпиаде в Лондоне в 1948 году. Благодаря им люди стали быстрей попадать на трибуны и в гостиницы, а пиктограммы стали постепенно проникать в олимпийский ритуал. Токио. Монреаль. Мехико. Мюнхен... За более чем десятилетие было опробовано несколько идеографических систем. У каждой Олимпиады пиктограммы были свои. Здесь престиж сливался с функциональностью: хозяевам хотелось создать выразительные, легкочитаемые знаки, которые помогали бы быстрее находить цель и навечно врезались в память как визитные карточки этой Олимпиады.

Чем совершенней были пиктограммы, тем трудней приходилось тем, кто шел следом. Фантазия художников не знала границ, склон поиска делался все круче, и вот наконец Отто Айхер, основатель Ульмской школы визуальной графики (ФРГ), опираясь на усердие 48 своих учеников, казалось, создал нечто неповторимое: пиктограммы для Мюнхенской олимпиады. Их сухие, четкие линии видел каждый — на почтовых марках, плакатах, значках...

Следом шел Монреаль. Он уклонился от соперничества, «олимпийское эсперанто» стало предметом коммерческой сделки: организаторы Игр за несколько десятков тысяч долларов приобрели мюнхенскую знаковую систему. Беседуя с наблюдателями из Оргкомитета Олимпиады-80, канадцы откровенно признались, что им жаль упущенной возможности продемонстрировать мастерство своих художников, но пиктограммы Айхера настолько совершенны, что... в этих сетованиях сквозил завуалированный вопрос: «А не хотите ли перекупить у нас эти пиктограммы?»

...И вот для Белкова настал час, когда влечения к спорту и искусству, столь долго враждовавшие в его судьбе, наконец слились воедино. Это состояние можно было вполне назвать одержимостью. Коля не помнил, что ел и сколько спал, забывал отвечать на вопросы и нередко смотрел сквозь собеседника. Друзья называли его блаженным и были недалеки от истины. За это время житейские заботы стали для него пустой блажью, а высокая блажь души — главным и единственным делом.

Вспышки фантазии чередовались с упорным, выматывающим трудом, где двужильная сила пятиборца пригодилась в полной мере. Забракованные эскизы летели в угол, пока в муках не возникал рисунок, который ложился в тоненькую стопку готовых пиктограмм. Так тянулись дни и месяцы, рябь на каналах сковало стужей и вновь раскрутило шальной весенней водой. Наконец Белков оказался в Оргкомитете...

Планшет лежал на столе, строгие ценители толпились вокруг эскизов.

Через неделю тема его диплома называлась по-другому: «Система пиктограмм олимпийских видов спорта». Диплом он защитил с отличием. Впрочем, это был только первый и не самый трудный экзамен. Хотя никто не сомневался в принципиальной новизне белковских пиктограмм, их выразительные свойства нуждались в серьезной проверке. Предстояло выяснить, легко ли складываются рисунки в декоративную цепочку, которая опояшет места будущих спортивных баталий, как они будут смотреться на гигантских полотнищах и в микроскопии знаков, оттиснутых на билетах, пропусках и других олимпийских документах. Каждый новый опыт, хоть и награждал Белкова очередной перегрузкой, оставлял неизменной суть системы, его гордость первооткрывателя.

К чему же сводится эта суть? Начнем с того, что фигура спортсмена не «плавает» в квадрате, как это было на пиктограммах Айхера, а возникает на разъеме двух его частей. Плавность, живописность фигур достигнута за счет построения с углами 30—60 градусов, а не 45—90 и 135, как в мюнхенской системе. В отличие от всех предыдущих пиктограммы Белкова могут применяться в нескольких изобразительных вариантах: в прямом, обратном, контурном и обратном контурному. Впервые в истории олимпийской идеографии каждая пиктограмма может иметь до четырех цветовых градаций.

Да, это можно назвать победой. Неожиданной и долгожданной. Получено авторское свидетельство — пиктограммы запатентованы. У Московских игр есть свое графическое эсперанто.
баннер
www.mania.ru Copyright (c) Novikov Design, 1998 www.novikov.com
поиск об узле конференции напишите